Дней десять назад мною был написан критический опус к одному миссионеру. С тех пор я слышу голоса отцов и братий, которые с укором говорят мне: «Отец, пишешь мало и мягко!» Что мало - простите, мягкость попытаемся исправить. Присутствуя одним осенним вечером на собрании методического объединения преподавателей ОПК, я узнал, что завтра в актовом зале администрации города будет лекция самого отца Андрея Кураева. Распорядившись, чтобы требы на следующее утро назначали попозднее, я приготовился посетить данную лекцию. Вот что из этого  вышло. 

История - интересная и важная вещь! Вместе с ней меняются люди, меняются значения вещей и явлений. Когда–то при Екатерине II быть миссионером значило трудиться над просвещением эвенков и татар, сейчас же быть миссионером – это значит «входить» в дома исторически православных граждан, живущих жизнью, далекой от Церкви! Много ли у нас миссионеров? Немного, но каждый стремится донести до человека радостную весть о Христе, о Жизни, о спасении человеческой души. Но нужно отметить: работа миссионера очень тонка, не может он придти в ещё не церковное общество и радостно осуждать политику правительства, строить пессимистические планы по поводу ближайшего демографически – национального кризиса, вспоминать недостатки предыдущего президента. Все перечисленные вещи, конечно, нужны каждому для осмысления его гражданской позиции. Именно с критики правительства начал свое выступление о. Андрей, хотя тема представляющим его священником была определена довольно четко. «О Христе и о Церкви». Чудная тема, разговор на нее - это весомая помощь местному духовенству. Но с чего начал о. диакон? Он начал с того, что нам грозит демографическая катастрофа, мы, оказывается, доживаем свой национальный век! Пятьдесят лет и все, конец России. Хотя цитировал Кураев представителя правительства, сложно было сказать, что он цитировал его без веры. А дальше пошли фантазии: «а вот если бы я был Путин!». Вот каждый священнослужитель, принимающий сан, четко держит в своем сердце слова ап. Павла к ап. Тимофею: «будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте». (1 Тим.4,12). Неужели  можно «наиграться» в диакона или священника, и на досуге думать о том, что нашим призванием не является? Мне кажется, что сложно до конца быть удовлетворенным своей священнической деятельностью. Вечно всплывают слова Жванецкого: «Это не сделано, это еще не сделано, это уже не сделано» . Признать, что все, что я мог сделать как священник, уже сделано,  и теперь можно подумать о том, в какой сфере я бы ещё что - то сделал,- значит просто деградировать. Пусть для о.Андрея его поползновения «а вот если бы я был Путин» - не такие уж серьезные мысли, им можно дать место, сидя в уютном кресле в узком кругу. Миссионер беседует с неофитами в аудитории, которая только сделала шаг в храм и озирается по сторонам, а некоторые ищут выхода, о вещах, которые, как патриотическая позиция (причем субъективная) возможна. Но как возможность попытаться не только удержать желающих побега из Церкви, но и помочь им сделать новый шаг, данный разговор - просто «расхищение» стада. Причем стада чужого, чужого, но слишком привычного. Если столичные миссионеры, которые приезжают преподать мастер – класс «провинциальным» коллегам, показывают полное пренебрежение к основному призванию – свидетельству о Христе, то это настораживает и заставляет «переосмыслять» свое призвание. Кто-то может сказать, что быть миссионером – это значит быть человеком с огромным опытом ведения работы, а не с базой теоретических знаний. Это, конечно, верно, но есть принцип, который известен каждому миссионеру. Этот принцип предусматривает общение с тем, у кого есть желание просветить светом Христовой истины, на его языке. Если это язык подростка, так и говорить следует с ним знакомым ему языком, если говорим с интеллигентным человеком, то стоит вспомнить и картину Иванова, и талант Шаляпина и Макаренко не забыть! Но, приступая к «просветительским» лекциям, лектор должен хотя бы знать, с какой аудиторией он имеет честь общаться. Очень больно смотреть на ученейшего человека, за плечами которого три высших образования, но который в «простоте» слога допускает такие обороты, которые можно понять только в ситуации крайнего возмущения. Например, ни с того ни с сего Кураев называет день памяти Кирилла и Мефодия днем «педераста», понятно, что последнее слово вполне литературно, к примеру, взять творчество Л.Н. Толстого. Но к чему порочить память святых, которые занимают достойную нишу в православном календаре и в славянской культуре? Мне не понятно. Зачем заострять внимание на том, что культура гомосексуализма – культура смерти. Это и так понятно. Это веяние   когда – то потрясло Элладу и Рим, в России появилось на рубеже XV – XVI веков, и эту гибельную культуру мы переживем, но как и в древней Элладе и Риме для этого должно пройти время. И хотя эти выводы о. диакона совершенно справедливые, им не совсем место в лекции для педагогов, ведь, как кажется, мы должны прежде понять, что с демографической бедой следует бороться не с середины. А поиск корня беды в нежелании рожать, в засилье сексуальных извращений – это борьба с середины. Мы отвыкли любить детей!!! Вот что является проблемой демографии для современного священника. Поэтому желание показать, как вреден гомосексуализм с помощью сказочки о том, что женил царь старшего сына на среднем, среднего на младшем, а младшего на старшем более чем странно для диакона – миссионера. А пословица, которая завершает сказку: «на этом сказочке конец, а роду царскому…». Он не договорил, пусть мыслит каждый в меру извращенности, но это вообще низкие приемы.   Понять эти слова, «грязные» слова в ключе просветительской беседы нельзя. История Церкви насчитывает не один век, миссионеры разных времен и народов стремились свидетельствовать о Христе языком Церкви, а не языком студенческой аудитории МГУ. Наверное, шоком было бы для мировой интеллигенции явление Лучано Паваротти в роли репера, шоком, потому что этот человек призван быть великим певцом. Больно, когда богослов- миссионер говорит в аудитории, которая до боли знакома своим начальным неофитством, о вещах, которые являются недостатками нашего общества. Но мы- то понимаем, что в присутствии человека, потерявшего почку, следует говорить о том, что можно надеяться на донорский орган, а не о том, как была хороша утерянная. Современный миссионер, а вместе с тем и патриот  своей отчизны, может и должен своей искренностью и, не идя на поводу у псевдо православной аудитории, убеждать своих слушателей в возможности приобрести утерянное осознание религии, культуры и национальных возможностей!!! Только это может убедить их сделать ещё один шаг к Богу, а слова о том, что, дескать, в Церкви не так хорошо, как может показаться,- это призыв сделать шаг, но уже в обратную сторону. Должно помнить, что не вся Православная Церковь говорит языком, испачканным грязью, потому как о Христе таким языком сказать вообще невозможно!!!         

Иерей Анатолий Малинский, штатный священник Свято – Никольского храма города Армавира.